Гоголь и слово из трёх букв

Посмотрел на сайте Роспотребнадзора список вредных продуктов. Это что же получается, меня мама в детстве убить хотела?!

— А я в детстве в индейцев любил играть!
— Конечно, что там в вашей резервации ещё делать...

В детстве ничто не поднимало настроение больше, чем приближающийся день рождения. А сейчас ничто не портит настроение больше, чем он же.

Мyжик заходит в пpодyктовый магазин и спрашивает у пpодавщицы:
— Девyшка, скажите сколько стоит вон тот х***й?
Пpодавщица с вытаpащенными глазами:
— Чего???
— Извините, задумался.

Чтобы не было конфликтов с соседями по даче нужно всегда быть во взаимовыгодных отношениях. Взял у тебя сосед три тачки щебня себе дорожки посыпать, а ты приехал на неделе и затопил баню себе из трёх пролетов его забора..

— Что бы сказал современный читатель, когда бы увидел, что Гоголь сжигает свой второй том романа «Мёртвые души»?
— Аффтар жжот.

В детстве Чак Норрис не мечтал никем стать. Это детство мечтало стать Чаком Норрисом.

Когда я был маленьким, то ломал лёд на лужах (где сил хватало) и думал, что так я помогаю приходу весны. Может быть сейчас в Питере в конце марта выпал снег, потому что я перестал так делать?

В детстве я мечтал не о компе, а о подземном бункере, только рыть его мне было негде. Когда родители купили дачу, сказали: «Сотка земли в углу участка твоя, рой свой бункер». На радостях вырыл там яму куба на три, но обустроить не успел... Через неделю над бункером возвели сортир.

Гладит мужик шнурок утюгом, заходит мама:
— Да, во дворе ни души...
— А где душить, мама?

— Вовочка, расскажи нам о своём распорядке дня.
— Ну, я просыпаюсь, встаю, одеваюсь, вытираю х*й тряпочкой… Завтракаю, беру портфель, открываю дверь, закрываю дверь, вытираю х*й тряпочкой… Учусь, прихожу из школы, вытираю х*й тряпочкой… Обедаю, готовлю уроки, вытираю х*й тряпочкой… Иду гулять, возвращаюсь, вытираю х*й тряпочкой… Ужинаю, вытираю х*й тряпочкой, ложусь спать.
— Вовочка, ты чем-то болен?
— Почему вы так решили?
— Ну, ты постоянно вытираешь х*й тряпочкой.
— Нет. Не тот. Это, когда у меня папа депутатом стал, у нас постоянно на двери мелом пишут «Х*й»…

В детстве что плохо — у тебя нет денег… Но, с другой стороны, тебе не надо ходить на работу, у тебя нет тёщи и не надо платить за коммуналку и ипотеку.

Помню, когда я в первый раз увидел «Запорожец». Дед открыл спереди капот, кинул туда охапку дров и поехал. Долго еще потом считал, что «Запорожцы» ездят на дровах.

— Мама, я хочу стать строителем!
— Нет, сынок, собирайся в школу – будешь космонавтом.

Пошли как то раз в театр поручик Ржевский, Андрей Болконский, Пьер Безухов и, конечно же, Наташа Ростова. Сидят смотрят постановку.
Тут Болконский говорит Наташе:
— Наташа, а у вас на спинке стула какое-то слово написано.
— Что за слово? — Спросила Наташа Ростова.
Болконский немного замялся:
— Ну... Первая буква такая же как в слове "холод", — и толкает локтем Безухова.
Пьер сразу сориентировался:
— А вторая такая же как в слове "суд", — и толкает Ржевского.
Поручик:
— А третья буква такая же, как третья буква в слове "х#й".

Из сочинения: «Нос» Гоголя наполнен глубочайшим содержанием.

Я когда была маленькой: если зарабатывать по 20 тысяч в месяц, то через год у меня будет 240 тысяч.
Я сейчас: с зарплаты можно будет купить себе шампунь.

Игры детей — вовсе не игры, и правильнее смотреть на них как на самое значительное и глубокомысленное занятие этого возраста.

Гоголь переоделся Пушкиным и пошёл к Пушкину в гости.
Пушкин дверь открыл, глянул, кто пришёл и кричит:
— Арина Родионовна, смотрите, Я пришёл!

У тех, кто в детстве надевает шапку, не сидит на холодном, вовремя ложится спать и не чешет манту, линия жизни — до самого локтя.

Физик, математик и инженер стоят в поле. Каждому выдали одинаковое число досок для забора и сказали огородить максимально возможное число овец.
Инженер построил небольшой, но крепкий загончик в форме квадрата.
Физик построил загон в форме окружности, утверждая что такая форма может вместить больше овец.
Математик построил заборчик по кругу, сам сел в центре, заявляя:
— Принимаем, что я нахожусь снаружи.

Раньше люди подписывались на Толстого, Чехова, Гоголя, а сегодня — на тех, кто их даже не читал.