Собачку!

Мужчина хочет познакомиться с дамой с собачкой:
— Ваша собака кусается?
— Только, если у человека грязные намерения.
— Извините, я только спросил.

Американский солдат возвращается с фронта и едет по Англии в поезде. Все сидячие места заняты, в одном купе сидит англичанка, напротив неё на сидении – собачка, рядом – англичанин.
— Леди, разрешите мне присесть!
— Вы, американцы, все очень грубые! Вы что, не видите, тут сидит моя собачка!
— Но леди, я очень устал, я воевал три месяца на фронте, я хочу сесть!
— Вы, американцы, очень грубы! Вы ещё и надоедливы.
— Леди! Я тоже люблю собак, у меня дома их аж две. Давайте я сяду и подержу вашу собачку на руках!
— Вы, американцы, очень грубы и надоедливы! Вы просто невыносимы!
После этих слов американский солдат берёт собачку, выкидывает в окно и садится. Леди теряет дар речи.
Сидящий рядом англичанин говорит:
— Знаете, молодой человек! Я вовсе не согласен с её определением американцев, но я позволю себе заметить, что вы, американцы, делаете многие вещи не так. Вы ездите не по той стороне проезжей части, держите вилку не в той руке, а сейчас вы выбросили в окно не ту суку!

Хороший дворник не любит дам с собачками.

В зоопарке из клетки сбежал медведь и залез на дерево. Снять не могут. Звонят в службу спасения, мол приезжайте и снимите медведя с дерева и обратно его в клетку посадите. Приезжает здоровый мужик с ружьём, а с ним маленькая-маленькая собачка. Мужик отдаёт своё ружьё сотруднику зоопарка и говорит:
— Эту собачку зовут Кефирчик. Я сейчас залезу на дерево и буду его трясти, как только медведь упадёт с дерева, вы Кефирчику скомандуете – «Фас», он схватит медведя за яйца и утащит его в клетку. Понятно?
— Да. А ружьё зачем?
— А если с дерева упаду я, то стреляйте в Кефирчика, потому что ему всё равно, кого в клетку тащить.

Сидит дома композитор. Работы нет, денег нет, кругом кризис. И тут — звонок.
Звонит приятель-режиссёр:
— Слушай, мне для фильма тема нужна на финальные титры. Сбацаешь что-нибудь простенькое? Премьера через две недели, я погибаю, спасай!
— Да ни вопрос! Только расскажи, о чём фильм, чтобы я с музыкальной темой не промахнулся.
— Да в нём вообще музыки нет! Тема только для титров. Представь: с сухого дерева лист медленно, зигзагом, падает на мокрый асфальт. И как только долетает до земли — начинается твоя тема и титры.
— Ок. Через неделю сделаю!
И композитор с голодухи сочиняет неимоверно красивую, дивную музыку — хоть сейчас на «Оскара». Отправляет режиссёру. Тот отвечает: «Всё ок», — и приглашает на премьеру.
Приходит композитор в зал — а там пусто. Только на галёрке сидит пожилая парочка, обоим далеко за восемьдесят.
«Ясное дело, — думает композитор, — драма нынче не в цене, никого, кроме старичков, не интересует».
Сел он, свет погас, началось кино.
На фоне природы мужик самозабвенно трахает тёлку с сиськами размером с баскетбольные мячи. Дальше — больше: подошла ещё парочка, поменялись… Потом негры, калеки, карлики — вся эта орава уже в экран не помещается! А потом вообще собака прибежала! Сначала собака всех отодрала, потом все трахнули собаку…
И тут камера берёт крупный план, наезжает на сухое дерево, срывается лист и медленно падает зигзагом на землю. Звучит та самая неземная, дивная тема — и идут титры.
Зажигается свет. Композитор сидит в шоке, красный как помидор от стыда. Думает: «Ну, сука, режиссёр, ну удружил! Что обо мне люди подумают?!».
Встаёт с места и с этой мыслью идёт к выходу. И тут замечает, что пожилая парочка, в предынфарктном состоянии, сидит и смотрит прямо на него.
И он ничего лучше не придумывает, как сказать:
— Музыка моя!..
А они, продолжая смотреть стеклянными глазами на пустой экран, отвечают:
— … А собачка наша…

Жена вызвала электрика. Была дачная суббота, все соседи на местах. Открывал калитку я. Мужик оказался здоровенный, в синем комбинезоне, с чемоданчиком и зычным голосом. Как только он вошёл, маленькая собачонка, жившая у нас во дворе, громко радостно залаяла и кинулась кусать новую ногу.
— Маша! – рявкнул я.
Мужик, слегка под шафе, немедленно включился и заорал с радостным лицом на всю округу:
— Машка! Сука игривая! Нельзя красивого дядю кусать за ногу!
И тут из-за угла выплыла моя жена Мария Павловна! Время остановилось. Глянув на каменное лицо моей жены, мужик уставился на меня. Сквозь слёзы, залившие мне оба глаза, я только и смог выдавить:
— Собачку зовут Жуча!

Сидит дома композитор. Работы нет, денег нет, кризис… И тут – звонок. Звонит приятель‑режиссёр:
— Слушай, мне тут к фильму темка нужна на финальные титры. Сбацаешь что-нибудь простенькое? Премьера через две недели, погибаю, спасай!!!
— Да ни вопрос! Расскажи только, о чём фильм, чтобы я с музыкальной темой не промахнулся.
— Да в нём вообще музыки нет! Тема только для титров нужна. Ну представь себе: с сухого дерева лист медленно, зигзагом, падает на мокрый асфальт, и как только долетает до земли – начинается твоя тема и титры.
— Ок. Через неделю сделаю!
И композитор, «с голодухи», накреативил неимоверно красивую, дивную музыку – хоть сейчас на «Оскара». Ну и отправил режиссёру. Тот ответил, мол, всё ок, и пригласил на премьеру.
Приходит композитор – зал пустой. Только на галёрке парочка пожилая сидит – обоим далеко за восемьдесят. Ну, думает композитор, ясное дело – драма нынче не в цене, никого, кроме старичков, не интересует. Сел он, свет погас – и началось…
На фоне природы мужик самозабвенно имеет тёлку с огромными, как баскетбольные мячи, сиськами. Дальше – больше: ещё парочка подошла, поменялись… Потом ещё негры, калеки, карлики – уже вся эта кодла в экран не помещается! Потом вообще собака прибежала! Сначала собака всех отодрала, потом все собаку имели…
И тут камера берёт крупный план, наезжает на сухое дерево, на лист; лист срывается и медленно, зигзагом, падает на землю – звучит неземная, дивная тема, и идут титры. Зажигается свет…
Композитор сидит в шоке, красный как помидор от стыда. Думает: «Ну, сука, режиссёр, ну удружил! Что обо мне люди подумают!» Встаёт со своего места, с этими мыслями идёт к выходу и тут замечает, что пожилая парочка в предынфарктном состоянии сидит и на него смотрит… И он ничего лучшего не находит, как сказать:
— Музыка моя!..
А они, продолжая смотреть стеклянными глазами на пустой экран, отвечают:
— …А собачка наша…

Малыш говорит своему папе:
— Если ты не собирался покупать мне собаку, то и меня не стоило покупать...

Сводил своего чихуахуа на конкурс «Самый уродливый кобель» и взял первое место.
Собака взяла третье.

Если надеть перчатку, для соколиной охоты, и ходить по парку, периодически поглядывая вверх, можно увидеть как паникуют хозяева маленьких собак.

Сара садится за пианино играет. Рядом усаживается её собака и начинает подвывать. Абрам наконец не выдерживает:
— Ты можешь играть мелодии, которые она ещё не выучила?

Хочется купить хаски, чтобы соседи думали, что это она воет.

Морской пехотинец сел в поезд по пути домой из командировки. Поезд был довольно сильно переполнен, и морпех прошел всю его длину в поисках свободного места, чтобы присесть. Проходя мимо хорошо одетой француженки средних лет, он увидел свободное место, которое было занято пуделем. Уставший от войны, морской пехотинец спросил:
— Мэм, могу ли я занять это место?
Француженка фыркнула и ответила:
— Вы, американцы такие грубые. Моя маленькая Фифи заняла это место первой.
Морпех снова прошёл весь поезд, но единственное свободное место было под этой собакой.
— Пожалуйста, мэм. Разрешите мне присесть? Я очень сильно устал.
Она вновь фыркнула:
— Вы не только грубые американцы, вы еще и высокомерны!
На этот раз морпех не сказал ни слова, он просто взял маленькую собачку, выбросил её в открытое окно поезда и сел на освободившееся место.
Женщина взвизгнула:
— Кто-то должен защитить мою честь! Поставьте этого наглого американца на его место!
Тут заговорил сидевший рядом английский джентльмен:
— Сэр, вы, американцы, похоже, склонны поступать неправильно. Вы держите вилку не в той руке. Вы водите свои автомобили по неправильной стороне дороги. А теперь, сэр, вы, кажется, выбросили в окно не ту суку.

— Хочу купить у вас собаку.
— У нас остались только суки.
— Зачем мне сука, мне нормальную дайте!
— Сука – это пол собаки.
— Не надо мне полсобаки, хочу купить целую.

— А я недавно охотничью собаку купил.
— Какой породы?
— Гончая. Я – ей: «Фас!», а она мне: «Да ты гонишь!».

Купил борзую собаку, говорю ей:
— Фас!
А она мне:
— Да неужели?

Еврейская семья, глава семьи Изя читает маленькому Абраму «Му-му». Прочитал, а у Абрама глаза полны слёз.
Изя спрашивает:
— Что, собачку жалко?
— Конечно жалко! Её же ещё можно было продать.