Не буду...

Повзрослевший Буратино приходит к папе Карло:
— Пап, мы с Мальвиной уже давно встречаемся. Хотелось бы с ней... Как бы тебе сказать...
— Понял, сынок.
И папа Карло принялся за работу: нашёл сучёк, аккуратно прибил его куда следует, взял наждачку, зачистил.
Сдувает пыль:
— Ну всё, сынок, можешь идти к Мальвине!
— Слушай, бать! А ну её, эту Мальвину! Давай-ка лучше ещё наждачкой!

В детстве летом в деревне у бабушки я увидела лошадку, которая, как тогда мне показалось, рожала жеребенка, и ножка уже торчала. Спустя годы приехав в деревню, я поняла, что это была не лошадка, а конь, и торчала там совсем не нога.

— Алё, Свет, тут такое дело...
— Что случилось?
— Я дом достроил, дерево посадил... осталось дело за малым, приходи ко мне в гости сегодня вечером.

Начальник принимает новую секретаршу на работу. Проинструктировал, а в конце добавил:
— Чтобы обязательно ножницы с собой носила.
Надо так надо. Ходит на работу неделю, другую и всё ножницы таскает.
Интересно стало, ну и как-то спрашивает у шефа зачем, мол, ножницы-то? А тот:
— Да как-то раз у меня пуговица на ширинке оторвалась, и моя секретарша прошлая пришить решила. Ну пришила, а нитку отрезать не может, ножниц под рукой нет. Ну и решила зубами откусить, а в этот момент комиссия заходит!

Урок черчения.
— Петрова, к доске! С чего начинается черчение, Петрова?
— С заточки карандаша.
— Нет, Петрова.
— С покупки бумаги?
— Нет.
— С прикладывания линейки?
— Нет, Петрова, но уже ближе к истине.
— Ну, а с чего, Пётр Ильич?
— С оси.
— Что, прям здесь? При всех?

Сегодня утром, пролистывая новостную ленту, прочёл новость о том, что в воронежском бобронариуме впервые появились на свет два маленьких бобрёнка. Меня до сих пор не покидает ощущение того, что основной посыл новости здесь вовсе не про рождение бобрят, а про существование в Воронеже, воронежского БОБРОНАРИУМА.

Если бы старик Карло был не столяром, а, например, слесарем, то Терминатор появился бы на 300 лет раньше.

Каждое бревно деревянно по-своему.

Пьеро Мальвину не ревнует
Но только чувствует порой
То псиной от неё воняет
То свежеструганной сосной

— Недавно слышал, что Мальвина оставила Пьеро и вышла замуж за Буратино?
— И что она нашла в этом деревянном чурбане?!
— Ну не скажи – сразу же и новый муж, и новая мебель...

Папа Карло застаёт Буратино за процессом "самоудовлетворения", и тут же отвешивает ему звонкий подзатыльник со словами:
— Сколько раз тебе повторять — сам сгоришь и хату спалишь, дурень!

В трамвае большая давка. Едут, кто на работу, кто с работы. Батюшку зажали со всех сторон.
Одну из женщин плотно прижали к батюшке:
— Ого-го! – воскликнула женщина.
— Это не ого-го, а ключи от божьего храма!

Ржевский отдыхает, уткнувшись мордой в салат, а Безухова потянуло блеснуть познаниями в области биологии.
— Это, Наташа, креветки. Семейство – ракообразные, отряд – членистоногие, – говорит Безухов Наташе, показывая на креветок.
Тут из тарелки с салатом поднимается рожа Ржевского:
— Наташу в кроватке раком отодрали члены стоногие? Ну знаете, Безухов, вы как нажрётесь – такую х*йню несёте!

На международном музыкальном конкурсе слабовидящий шотландский волынщик два часа дудел в бобра.

Жил-был в лесу вежливый лось. И, действительно, лось был очень вежлив, вот только имел он одну маленькую слабость – всех зверей в лесу перетрахал. И медведя, и волка, и лисицу, всех. Остался только один заяц, до которого вежливый лось ещё не успел добраться. Бедняга заяц и днями, и ночами прячется от лося, боится. Как-то вечером решил заяц схоронится в норе у бобра.
— Послушай, бобёр, – говорит заяц, — дай я у тебя в норе заночую. Лось к тебе ведь уже заходил, авось второй раз не сунется.
Пустил бобёр, но на всякий случай предупредил:
— Ты засунь себе, – говорит, — в зад морковку, мало ли что.
Заяц так и сделал...
Вот уж луна на небе засияла, звёзды замерцали, заяц медленно погружается в сон... И вдруг... Чпок!
— Добрый вечер!