Не буду...

Сегодня утром, пролистывая новостную ленту, прочёл новость о том, что в воронежском бобронариуме впервые появились на свет два маленьких бобрёнка. Меня до сих пор не покидает ощущение того, что основной посыл новости здесь вовсе не про рождение бобрят, а про существование в Воронеже, воронежского БОБРОНАРИУМА.

Повзрослевший Буратино приходит к папе Карло:
— Пап, мы с Мальвиной уже давно встречаемся. Хотелось бы с ней... Как бы тебе сказать...
— Понял, сынок.
И папа Карло принялся за работу: нашёл сучёк, аккуратно прибил его куда следует, взял наждачку, зачистил.
Сдувает пыль:
— Ну всё, сынок, можешь идти к Мальвине!
— Слушай, бать! А ну её, эту Мальвину! Давай-ка лучше ещё наждачкой!

Пришёл Буратино к папе Карло:
— Папа, а я с Мальвиной познакомился! Сделай мне сучок!
Сделал Карло сыну сучок. Ушёл Буратино и вскоре назад вернулся.
— Ну как, сынок, Мальвина довольна?
— А зачем мне Мальвина? У меня наждачка есть!

Был свидетелем диалога в поликлинике.
Медсестра сопровождает пожилую женщину и говорит ей:
— Что ж Вы мрачные такие, повеселее надо, скоро весна, на грядки пора, все болезни пройдут.
Бабуля довольно громко, как обычно глуховатые люди отвечают:
— Уж какие бл...дки, я своё уже отбл...дов...ла...

Жил-был в лесу вежливый лось. И, действительно, лось был очень вежлив, вот только имел он одну маленькую слабость – всех зверей в лесу перетрахал. И медведя, и волка, и лисицу, всех. Остался только один заяц, до которого вежливый лось ещё не успел добраться. Бедняга заяц и днями, и ночами прячется от лося, боится. Как-то вечером решил заяц схоронится в норе у бобра.
— Послушай, бобёр, – говорит заяц, — дай я у тебя в норе заночую. Лось к тебе ведь уже заходил, авось второй раз не сунется.
Пустил бобёр, но на всякий случай предупредил:
— Ты засунь себе, – говорит, — в зад морковку, мало ли что.
Заяц так и сделал...
Вот уж луна на небе засияла, звёзды замерцали, заяц медленно погружается в сон... И вдруг... Чпок!
— Добрый вечер!

Вовочка, с книжкой в руках — подходит к деду:
— Дедушка, я тут на одну книгу у тебя наткнулся. Обложка сильно затёртая, но некоторые слова, хоть и с трудом, но всё таки можно разобрать:
"...оральный ...екс ....тел... низма".
Дед, неужели это у тебя на книжной полке стоит какая-то порнография?
— Конечно же нет, Вовочка, это "Моральный кодекс строителя коммунизма"!

— Папа Карло. Вот вам бревно. Сделайте мне из него жену!
— Ну знаете... Когда жена – бревно, это ещё туда-сюда, Но когда бревно – жена, это уже ни туда ни сюда...

В детстве летом в деревне у бабушки я увидела лошадку, которая, как тогда мне показалось, рожала жеребенка, и ножка уже торчала. Спустя годы приехав в деревню, я поняла, что это была не лошадка, а конь, и торчала там совсем не нога.

Буратино интересуется у Пьеро:
— А ты уже переспал с Мальвиной?
— Ну, да..
— И как она тебе?
— Ну... ты здесь не единственное бревно.

Однажды зимой проснулись два медведя в берлоге, не спится что-то.
Один другому предлагает:
— Ну давай сексом займёмся, раз уж спать не хочется.
— Да ты что!? А вдруг увидит кто?
— Да кто к медведям в берлогу рискнёт залезть?
— Ну, уговорил...
Занялись сексом. Мимо заяц пробегал, услышал подозрительные звуки и засунул морду в берлогу – проверить. Видит – медведи чпокаются.
Испугался и дал дёру.
Ну мишки, понятное дело, всполошились – заяц трепач знатный, всему лесу разболтает. Надо бы поймать, чтоб не разболтал. Гонятся за зайцем. Тот подбегает к реке – и нырк в прорубь. Один медведь тут же лапу в прорубь засунул, вытаскивает – бобер!
Бобёр (презрительно):
— Фу, п*дарас, руки убрал!

Папа Карло заходит к себе в каморку, а там Буратино «лысого гоняет».
Папа Карло хватает ведро воды и выплёскивает на Буратино:
— Что ты, что ты!! Угомонись, сам же сгоришь и хату спалишь!!!

Буратино заходит в учительскую с пнём в руках:
— Родителей вызывали?

Отпилил папа Карло Буратино одну ногу и приделал вместо неё колесо. И пошло-поехало...

Буратино полторы недели просидел лицом в сторону Севера, в попытке отрастить себе бороду...

Урок черчения.
— Петрова, к доске! С чего начинается черчение, Петрова?
— С заточки карандаша.
— Нет, Петрова.
— С покупки бумаги?
— Нет.
— С прикладывания линейки?
— Нет, Петрова, но уже ближе к истине.
— Ну, а с чего, Пётр Ильич?
— С оси.
— Что, прям здесь? При всех?