На пробежке

Что меня беспокоило в 18 лет? Несправедливость мира, нарушения демократических норм.
Что меня беспокоит в 30 лет? Колени.

В детстве, когда мне было лет 5-6, я искренне удивлялся и посмеивался на тем, как мои бабушка с дедушкой могут сидя в кресле запросто уснуть. Сейчас мне не смешно.

– Мне 7 лет. Ура! Наконец-то мы с бабушкой едем на дачу!
– 14 лет. Достали предки со своими грядками!
– 20. Кажется бабушка сошла с ума, целыми днями рвёт траву, ладно бы на грядках, а трава вдоль забора кому помешала?
– 25. Дача нужна только для шашлыков.
– 35. А не посеять ли мне редиски?
– 45. Весь огород в грядках.
– 60. Что-то забор травой зарос, нужно прополоть.
– 78. Тащу тяжеленный рюкзак на дачу, дети-внуки не помогают, говорят — ничего сеять не надо, всё купим.

И только правнук радует, ему 7 лет, и он счастлив, что снова лето, и мы едем на дачу. Жизнь продолжается.

Новости здоровья. Пятикилометровая пробежка продлевает жизнь на полчаса, но занимает 40 минут…

— Вам правда интересно почему я с недоверием отношусь к людям совершающим утренние пробежки?
— Да.
— Ну, они обычно те, кто находит трупы.

Если вы бегаете по утрам в парке, а об этом никто не знает, то это не считается.

В восемнадцать лет закатываешь глаза, в сорок — помидоры, а в шестьдесят — губу, и радуешься, что жив.

Подскажите, пожалуйста, музыку для секса, чтобы заглушала хруст суставов.
Всего на пару минут, больше не надо.

— Ваши сильные стороны?
— Я бегаю по утрам.
— Ваши слабые стороны?
— Мне почему-то кажется, что теперь все должны об этом знать.

— Мне уже почти 40 и я понимаю, что некоторые вещи уже пора пересмотреть.
— Например?
— Например Матрицу... Звёздные войны... Терминатора...

После 30-ти наступает уже такой возраст, когда даже плохая подушка может сделать из вас калеку на несколько недель.

С годами мы не так проворны, радикулит, артрит, артроз.
Любви все возрасты покорны, лишь ограничен выбор поз...

— Абрам, мне надоело, что все наши разговоры начинаются и заканчиваются одним и тем же — ты долго и нудно рассказываешь о том, где и что у тебя болит.
— Сара, если я буду рассказывать про то, где у меня не болит, наш разговор будет слишком коротким.

Я уже в том возрасте, когда чтоб увидеть северное сияние достаточно резко встать с дивана.

Я уже нахожусь в том возрасте, когда болит всё, но пока ещё не в том, когда всё болит одновременно...

Старость — это когда аптечка заполняется быстрее, чем холодильник.

— Абрам Самуилович, шо ви можете сказать за людей, которые бегают по утрам от инфаркта?
— Я таки думаю, чьто у них крайне неудобные диваны.

— Иногда, после распития алкоголя, уже на следующие сутки я задумываюсь о смерти от похмелья.
— Понимаю тебя
— Но придя домой и обнаружив бутылочку светлого, где-то в недрах холодильника, начинаешь понимать, что если смерть и придёт за тобой – то только завтра.

Маленький мальчик громко плачет. Прям навзрыд.
Мама с явным волнением и тревогой смотрит на ребёнка и произносит:
— У него, должно быть, что-то болит!..
Отец в недоумении:
— Что у него может болеть? У него же всё новое!

Пациент на приёме у хирурга:
— Доктор, в последнее время, у меня чего-то в правом боку тяжесть какая-то. Судя по всему, печень начала давать о себе знать.
— Вы, голубчик, часто злоупотребляете спиртными напитками?
— Злоупотребляю доктор, но всё равно не помогает.

Сегодня с утра, когда я совершал ежедневную пробежку, мне показалось, что кто-то по-волчьи свистит. Но это были всего лишь мои лёгкие.

У меня правило: бегаю каждый день по 20 минут. Если пропустил хотя бы раз, добавляю к следующему дню штрафные 20 минут. Эта простая схема изменила буквально всё!
Завтра по плану должен пробежать 4 месяца.

Хочу вновь очутиться в своих 17-ти годах, когда меня бросил парень, потому что ну такая это фигня по сравнению с тем, как в 30 болит спина.

понимаешь, что ты уже взрослый, когда душа болит не так сильно, как твои колени в пасмурную погоду.

— Бабушка, я вас обследовал, вы здоровы. Объясните ещё раз, на что вы жалуетесь?
— Да задыхаюсь я.
— А когда?
— Когда автобус догнать не могу.

До сорока лет мы издеваемся над организмом, а после сорока — он над нами.