На пастбище

Приехал с другом к его бабушке в деревню.
Как водится, под вечер она пошла коров встречать, а мы с ней увязались.
Идём, подгоняем коров к дому, а бабушка нам говорит: «Смотрите под ноги, в пруфы не наступите!». Мы с другом хором: «Чего!?».
— Ну пруфы! – продолжает бабушка. — Коровы за день наедятся, вот с них лепёшки и падают, «пруф, пруф, пруф».
Спросили, где она это вычитала.
Говорит, всю жизнь их так называли...
Так что кому надо пруфов — вэлкам в деревню!

Лисьи шубы шикарно выглядят на лисах, и не идут коровам.

Сара никак не могла уснуть. Начала считать овец... Потом познакомилась с пастухом... И понеслось...

Приходит сосед к Михалычу и спрашивает:
— Как у тебя корова 100 литров в день даёт?
Михалыч:
— Так вить тут всё дело в ласке. Захожу к ней и ласково спрашиваю: «Ну, что у нас сёдни, молоко или говядина?»...

Сельский фермер отправился в город по своим делам и говорит жене:
— Сегодня должен приехать ветеринар с целью осеменения коров. Чтоб ты знала каких, в коровнике я прибью гвозди в балки напротив коров.
И уехал. Пришёл ветеринар, и жена повела его в коровник.
— Нужно осеменить вот эту, эту и эту тёлку! – говорит жена фермера.
— А гвоздь-то зачем тут вбит, интересно?! – интересуется ветеринар.
— Ну-у, наверно, чтобы вы штаны свои повесили...

Корова очень любила молоко. Но не дотягивалась.

Замучили одного пастуха волки, что ни день, то овцы пропадают. Как-то случайно пастух увидел объявление в газете: «Продаётся храбрый пёс Бандос — гроза волков, Цена: 5 000$».
— Деньги немалые, но ради такого дела не жалко... – подумал пастух и всё же купил себе этого пса.
Ночь, волки крадутся к овчарне. Вдруг оттуда раздается тихий измученный лай.
Один из волков:
— Братцы, атас! Храбрый пёс Бандос!
И все дёру назад.
Но одного юного волка любопытство заело, и посмотрел он назад, а там за ним маленькая шавка бежит.
Волк этот догнал вожака и говорит:
— Слушай, вожак, какого чёрта «Храбрый пёс Бандос»? видел я его. И чего мы от него бежим? Что он может нам сделать? Разве что в задницу целовать!
На что вожак ему:
— Эх, юноша, знал бы ты какие у него холодные губы...