Москва и Замкадье

– Москва и Замкадье. – Мы периодически выходим в лаптях на пригорок и смотрим, как москвичи в железной змее катаются. – Не страшно-то, на змия дивного зреть? – Страшно было, когда он колбасой пах! – То не колбаса была отче. – Страшно, то страшно, но удальцы -ушкуйники с полосатыми торбами из матерьяла заморского, проявили удаль великую и в той змее добычу возили знатную. – Клетчатые те торбы были. – Ох ты гой еси добрый молодец, али дева красная, не совсем по прозвищу твоему видимо, но всяко бывало и с клеткой скотской (непонятного како роду племени, то ли маклаудов, то ли ещё каких нехристей островных) те торбы пошиты были. А бывало и просто мешки православные из-под картохи нечищены. – Боязно, горожанин: больно уж зычный ваш змий. А надысь поехали мы с селянами на выставку одёжи лепной и уборов разнообразных в потешно-ярмарочный комплекс «Мега», а там... Разбитые войска хана Батыя вида непотребного, да без доспехов, коней, и все с мольбой взывают на «Садовод» ехать. – Басурман тех полагается булавой охуяривать, да назад в Велику Степь гнать, чтоб дорогу на Русь позабыли и детям, и внукам заповедали. – Дык мы в походы по местам увеселительным с собою токмо вилы берём, поелику торговцы иногда вещи дивные, но больно уж устрашающие предлагают. Вот, помолясь подымешь на вилы телегу двуколесную, на которой басурманин с коробом едет, и благостно на душе становится.