Игра в Готику

В детстве я увлекался фотографией, но потом мама её спрятала.

Мы собирались в общаге вечерами и играли в Теккен. У нас была PlayStation и старый черно-белый телик. Эмоции через край. Эдди выбирать считалось читерством. Девочки-студентки заходили в гости, в халатиках, разливали чай. Никто из нас тогда не понимал, что лучше уже не будет. Никогда.

— Мама, папа я решил жить один.
— Мы рады за тебя сынок.
— Ваши вещи я уже собрал.

9 часов компьютерных игр подряд: нормально.
Светофор дольше 30 секунд: я состарюсь здесь, меня схоронят прямо под вот этим столбом.

Переезд в родной город — это типа ты всё запорол в компьютерной игре и тебя отбрасывает на самый первый уровень, минус весь лут, минус первоначальный бонус в виде молодости и социальных связей.

На днях, был проведён опрос на тему: «Что вас больше всего отпугивает в современных компьютерных играх?»

Результаты опроса оказались следующими:
10% – Жестокость.
10% – Насилие.
80% – Системные требования.

Детство в деревне прекрасно:
— Дед заколол свинью прямо на твоих глазах.
— Мама утопила котят.
— Отец свернул шею гусю.
— Бабуля пырнула курицу на ужин.
— Ты разворошил муравейник и залил его горящей пластмассой.

А уже потом компьютерные игры научили тебя насилию...

Начинающие актрисы обсуждают работу над сериалом:
— Такая роль попалась – *сношают* уже в первой серии.
— Подумаешь, меня – ещё на пробах...

Сидит дома композитор. Работы нет, денег нет, кругом кризис. И тут — звонок.
Звонит приятель-режиссёр:
— Слушай, мне для фильма тема нужна на финальные титры. Сбацаешь что-нибудь простенькое? Премьера через две недели, я погибаю, спасай!
— Да ни вопрос! Только расскажи, о чём фильм, чтобы я с музыкальной темой не промахнулся.
— Да в нём вообще музыки нет! Тема только для титров. Представь: с сухого дерева лист медленно, зигзагом, падает на мокрый асфальт. И как только долетает до земли — начинается твоя тема и титры.
— Ок. Через неделю сделаю!
И композитор с голодухи сочиняет неимоверно красивую, дивную музыку — хоть сейчас на «Оскара». Отправляет режиссёру. Тот отвечает: «Всё ок», — и приглашает на премьеру.
Приходит композитор в зал — а там пусто. Только на галёрке сидит пожилая парочка, обоим далеко за восемьдесят.
«Ясное дело, — думает композитор, — драма нынче не в цене, никого, кроме старичков, не интересует».
Сел он, свет погас, началось кино.
На фоне природы мужик самозабвенно трахает тёлку с сиськами размером с баскетбольные мячи. Дальше — больше: подошла ещё парочка, поменялись… Потом негры, калеки, карлики — вся эта орава уже в экран не помещается! А потом вообще собака прибежала! Сначала собака всех отодрала, потом все трахнули собаку…
И тут камера берёт крупный план, наезжает на сухое дерево, срывается лист и медленно падает зигзагом на землю. Звучит та самая неземная, дивная тема — и идут титры.
Зажигается свет. Композитор сидит в шоке, красный как помидор от стыда. Думает: «Ну, сука, режиссёр, ну удружил! Что обо мне люди подумают?!».
Встаёт с места и с этой мыслью идёт к выходу. И тут замечает, что пожилая парочка, в предынфарктном состоянии, сидит и смотрит прямо на него.
И он ничего лучше не придумывает, как сказать:
— Музыка моя!..
А они, продолжая смотреть стеклянными глазами на пустой экран, отвечают:
— … А собачка наша…

Мальчика, которому за отличную учёбу, подарили на день рождение игровую приставку XBOX, отчислили через месяц за неуспеваемость из колледжа.