Шла Саша по шоссе...

Нормальные люди, считают некоторых людей ненормальными, измеряя эту самую нормальность ненормальных, лишь своими личными критериями нормы, но при этом, они совершенно забывают о том, что ненормальные нормальными нормальных не считают, и это нормально.

Эйяфьятлайокудль эйяфьятлайокудляли, эйяфьятлайокудляли, но не выэйяфьятлайокудляли.

Гурбангулы Бердымухаммедов у
Танирбергена Бердонгарова
украл кораллы

Есть ещё порох в пороховницах и ягоды в ягодицах.

Шёл Шива по шоссе,
Сокрушая сущее,
А навстречу Саша шла
Круглое сосущая

На Штраус-Штрассе шоссе у Шасина Саши шасси сошло.
Шасси сошло у Шасина Саши на Штраус-Штрассе шоссе.
У Шасина Саши шасси сошло на Штраус-Штрассе шоссе.

— Дорогая, я чесн слово сегодня не пил...
— Тогда скажи «в недрах тундры выдры в гетрах тырят в вёдра ядра кедров».
— Пил...

— В недрах тундры выдры в гетрах тырят в ведра ядра кедров. Выдрав с выдры в тундре гетры, вытру выдрой ядра кедра, вытру гетрой выдре морду — ядра в вёдра, выдру в тундру.
— Откуда в тундре ядра кедров?
— То есть выдры в гетрах и с вёдрами тебя совершенно не смущают?

Разнервничавшегося конституционалиста Константинова нашли акклиматизировавшимся в конституционном Константинополе, занимавшимся изобретением пылепневмомешковыколачивателя.

Француженка после турпоездки по России собирается уезжать домой, а ей и говорят типа давай на «посошок» выпьем. В общем, бахнули как надо, и она отрубилась. Просыпается на утро, все вокруг голые, до самолёта 2 часа. Прилетела она домой. Давай с мужем по словарям слово «посошок» искать. Искали, искали нет нигде. Только в одном словаре нашли слово «посох» – палка в дорогу.

На шишкосушилку требуется опытный шишкосушильщик с опытом шишкосушения. За каждую перешишкосушенную или недошишкосушенную шишку шишкосушильщик получает шишкосушилкой по лицу.

Скороговор скороговорил, выскороговаривал,
Что все скороговорки перевыскороговорит,
Но, заскороговорившись, выскороговаривал,
Что всех скороговорок не перескороговоришь, не перевыскороговоришь.

Гурбангулы Бердымухамедов украл у Танирбергена Бердонгарова кораллы.
А Танирберген Бердонгаров у Гурбангулы Бердымухаммедова украл кларнет.

Микрозайм перемикрокредитовывали, перемикрокредитовывали, да так и не перемикровыкредитовали!

— Тебя как зовут?
— Как Саню.
— Как какого Саню?
— Как любого Саню.

Архиеволокоточерипопинаковский сделал прыжок с приподвыподвертом через нашу вербу невыкорчумакуватишу.

Жена брата, Ольга, спрашивает у наших мамы и папы:
— А почему вы сына назвали Сашей?
Мама, вспоминая с улыбкой ностальгии:
— Когда он родился, мы записали на кусочках бумаги разные мужские имена и бросили их в шляпу, и вытянули затем один.
Ольга, с любопытством:
— И какие же имена вы писали?
Мама:
— Я писала "Олег", "Максим", "Толя"...
Папа, орудуя в мангале шампуром:
— А я писал "Саша", "Саша", "Саша".

Гурбангулы Бердымухаммедов у Танирбергена Бердонгарова украл кораллы...

У меня есть серобуромалиновая грязевыколупывалка, с недоперевыломанными кончиками, с недоперевывернутыми ручками.

Прецессионная центрофазовая интерцефалопатическая ремиссия при мультиполярном ментоскопировании.

Надо Эйяфьятлайокудль переэйяфьятлайокудлевать да перевыэйяфьятлайокудлевать.

Прапорщик пятьдесят пятого Подольского пехотного полка Пастухов-Павловский Пётр Петрович, получает по почте письмо, помеченное «Петербург, Петровский проспект, пятнадцать». Пишет Петру Петровичу подруга Полина Панкратьевна: «Пожалуйста, приезжай, пришла пора перепихнуться!». Пётр Петрович пишет, приеду. Поднял подбородок, прибрал пистолет, прихватил поношенный плащ, переоделся, поправив портупею, поехал поздним поездом.
Приезжает Пётр Петрович, поздоровался:
— Приветствую, Полина Панкратьевна!
— Привет, Пётр Петрович! – поздоровалась Полина Панкратьевна, покуривая папиросу.
— Пойдём, прогуляемся, – предложил Пётр Петрович.
— Пойдём поскорее!
Пошли прогуляться. Прогулялись по поместью, по плацу, по парку, потом подле пруда, Пётр Петрович подумал: «Пора приступать!». Подстелил поношенный плащ, положил поперёк плаща Полину Панкратьевну, пристроился, пропустил пару палок, поднялся, поднял помятый поношенный плащ, подумал: «Просто превосходно!».
Полина Панкратьевна поспешно поднялась, подтянула панталоны, подняла портсигар, пошло прошептала Петру Петровичу:
— Приезжай почаще, проказник!