Своя чужая идея...

Всем можно гордиться, даже отсутствием гордости, как от всего можно одуреть, даже от собственного ума.

Наше самолюбие протиснется в любую щель.

Скромность должна быть добродетелью тех, у кого нет других.

Ложная скромность — самая утонченная уловка тщеславия.

Сочувствие и переживание предполагает, что я переживаю в себе то, что пережито другим человеком, и, следовательно, в этом переживании он и я — одно. Все знания о другом человеке действительны настолько, насколько они опираются на мое переживание того, что переживает он.

У гордости тысяча обличий, но самое искусное и самое обманчивое из них — смирение.

Если гордость от презрения к другим поднимется до презрения к самой себе, она станет философией.

Кто уважает себя, внушает почтение другим.

Глупо испытывать гордость там, где можно получить удовольствие.

Гордость не хочет быть в долгу, а самолюбие не желает расплачиваться.

Тщеславие — соль жизни.

Пусти козла в огород хоть один раз — и он будет наведываться туда ежедневно.

Добродетель не достигала бы таких высот, если бы ей в пути не помогало тщеславие.

Хотел бы я просто мурлыкать о своих чувствах и привязанностях, как кошка.

Мы даём им дом, а взамен они дарят нам свою любовь и преданность.

Чем выше пьедестал, на который вскарабкался карлик, тем лучше видно, что он карлик.

Никто из людей не ошибается, считая, что у него лучший кот.

Наша первая и последняя любовь — это наше самолюбие.

Скромность — это способ услышать от других всё то хорошее, что мы думаем о себе.

Тщеславие человека бывает источником величайших его бедствий.

В кошке я нашла своего самого близкого и верного друга.

Как я люблю сочетание приятного с бесполезным!

Жадность бездонна — в эту пропасть можно падать бесконечно.

Жизнь — это миг. Её нельзя прожить сначала на черновике, а потом переписать на беловик.

Остроумие есть отшлифованное высокомерие.

Если люди хороши только из-за боязни наказания и желания награды, то мы действительно жалкие создания.

Скромность так же нужна достоинствам, как фигурам на картине нужен фон: она придаёт им силу и рельефность.

Кошки приходят в ваш дом, чтобы научить вас любви, они уходят, чтобы научить вас утрате.

Не спеши заявлять о своей исключительности — есть дураки и похлестче.

Обильная пища вызывает склероз сосудов. Ограниченная – вспыльчивость. Сидение – гипотонию. Стояние – тромбофлебит. Что с человеком ни делай, он упорно ползёт на кладбище.

Недостаток скромности есть недостаток ума.

Если у вас начинается дрожь негодования при каждой несправедливости, то вы мой товарищ.

Славолюбивый человек служит игрушкой для умных, кумиром для глупцов, добычей для паразитов и рабом для собственного тщеславия.

Рискуя показаться смешным, хотел бы сказать, что истинным революционером движет великая любовь. Невозможно себе представить настоящего революционера, не испытывающего этого чувства.

Размеры нашей гордости определяются масштабами наших несчастий.

Если вы решили действовать — закройте двери для сомнений.

У некоторых людей величие подменяется надменностью, твёрдость — бесчеловечностью, ум — плутовством.

Тщеславие приносит только стыд, а не почёт.

Тщеславие скорее есть признак сознания своего ничтожества, нежели величия.

Βoпpoc, кoтopый cтaвит мeня в тупик: cумacшeдший я или вce вoкpуг мeня?

В комнате по соседству поселилась дама 46 лет, которая не выходит к завтраку, так как до трёх часов красится. Должно быть художница.

Только рискуя честью, можно стремиться к почестям.

Легко обижается тот, кто не слишком собой доволен.

Всякая застенчивость основана на желании человека выделиться.

От богатства родится пресыщение, от пресыщения — спесь.

Ничто так не унижает человека, не делает его таким жалким, как тщеславие; оно ярчайшая примета посредственности.

Тереться своим лицом о твоё и касаться твоей щеки когтями — это выражение любви.

Кто никогда не меняет своего мнения, любит себя больше, чем истину.

Унижать других — гораздо худший вид гордости, чем превозносить себя не по заслугам.

Скромник для меня более невыносим, чем хвастун. Хвастун признаёт за каждым его достоинство, излишне же скромный человек, по-видимому, презирает того, перед кем скромничает.

Я имею репутацию скромного. Моя скромность есть не что иное, как скрытое, но большое, очень большое самолюбие.

Подобно тому как деньгами определяется стоимость товара, словами определяется цена чванства.

Чем больше я узнаю людей, тем больше я люблю кошек.

Тщеславие — это гордость других людей.

Тонко чувствующий человек не в силах удержаться от глубокой грусти по поводу неотвратимых трагедий жизни. И радость, и грусть – неизбежные переживания чувствительного, полного жизни человека.

Когда нечем гордиться в настоящем, хвастаются заслугами вчерашними.

В счастье и трус становится отважным, но только тот герой, кто даже в поражении носит свою голову гордо.

Все люди о себе высокого мнения — и тем больше мнят, чем меньше стоят.

Если кричит гордость, значит, любовь молчит.

Вот что ты мне дал, то я и перепутал!

Скромность — середина между бесстыдством и стеснительностью.

Я не освободитель. Освободителей не существуют. Люди сами освобождают себя.

Те, что ищут счастья в тщеславии и развлечении, походят на людей, предпочитающих свет свечки сиянию солнца.

Нужно остерегаться доведения скромности до степени унижения.

Все люди приносят счастье. Одни своим присутствием, другие – отсутствием.

Тщеславие — эта нестерпимая, мучительная жажда успеха, — есть великая пытка для ума и состоит из зависти, гордости и алчности.

Я всегда буду мечтать, и не перестану, пока не остановит пуля.

Я люблю вести содержательные беседы с моей кошкой.

Я хочу, чтобы каждая кошка в мире была моим домашним животным.

Самые самолюбивые люди — это люди, не любящие себя.

Иметь кошку — это привилегия, а не право!

Вибрации, которые вы получаете, когда кошка мурлычет у вас на коленях, — это удовлетворение и чистая любовь.

Сила добродетели в её скромности.

Хвалиться — значит без всякой учтивости говорить другим: я лучше вас.

В чрезмерной скромности присутствует свой эгоизм.

Смирись, гордый человек, — и ты станешь свободным.

В шесть лет я хотел быть Колумбом, в семь — Наполеоном, а потом мои притязания постоянно росли.