Штирлиц и холостые

Штирлиц встал с позаранку.
— Наконец-то, – устало вздохнула румынская разведчица.

Приходит как-то Гитлер на совещание, а поперёк комнаты стоит здоровенный железный ящик.
Гитлер говорит Мюллеру:
— Это что такое?
— А, это Штирлиц установил новейшее советское миниатюрное подслушивающее устройство.
— А чего же вы его не вытащите отсюда, если уж обнаружили?
— Мы бы, мой фюрер, с удовольствием! Только его никто поднять не может.

Мюллер долго думал, как бы ему точно узнать, какой всё-таки Штирлиц национальности. И наконец придумал.
Он решил пригласить его в гости и понаблюдать, как тот будет уходить: если не попрощается, значит, англичанин; если выпьет всё спиртное, перебьёт всю посуду и соблазнит хозяйку — русский; если найдёт в доме всю картошку и съест — белорус.
Но когда Штирлиц вообще не ушёл, а постепенно перетаскал к Мюллеру все свои вещи и стал у него жить, группенфюрер наконец догадался, что Штирлиц — еврей.

Идёт допрос радистки Кэт. В комнате холодно.
— Закройте окно, дует. – произнесла Кэт.
— Do it yourself, английская шпионка! – сказал Мюллер.

Сказала мужу, что хочу быть его лучшим другом. После чего он открыл бутылку пива и стал рассказывать мне о том, как его достала семейная жизнь.

Штирлиц всегда спал как убитый. Его даже пару раз обводили мелом.

Из женского разговора:
— Ты пользуешься вещами мужа?
— Что ты, только его банковской картой.

Семейная пара сидит на берегу озера. Закат, птички поют, лебеди плавают, цветочки пахнут красотища.
Муж, задыхаясь от нахлынувших чувств, произносит:
— А давай разведёмся!

Штирлиц оглянулся, хвоста не было. «Оторвался», — подумал Штирлиц.

Машина Джеймса Бонда. Руль справа.
Машина Штирлица. Руль слева.
Машина агента Малдера. Руль где-то рядом.

Штирлиц встретил врага свинцом. Винцо врагу понравилось.

Штирлиц подошёл к окну. Из окна дуло, Штирлиц закрыл окно. Дуло исчезло.

Штирлиц подошёл к сейфу и ударил по дверце рукой. Сейф не открылся. Штирлиц бахнул ногой. Никакого эффекта. Штирлиц разбежался и со всех сил шарахнул в сейф головой. Сейф стоял как крепость. «Закрыт что ли?» – подумал Штирлиц.

Во время секретного совещания в бункер Гитлера с шашкой наголо ворвался Штирлиц и закричал:
— Порублю, гады!
Гады скинулись по рублю. Штирлиц собрал деньги и ушёл.

Что-то выделяло Штирлица среди остальных жителей Берлина. То ли это был мужественный профиль, то ли волевая осанка, то ли волочившийся за ним купол парашюта.

Мюллер вызывает к себе Штирлица и спрашивает:
— Висит груша, нельзя скушать. Что это?
— Загадка, – ловко парировал советский разведчик.

Не стоит откладывать на завтра то, что завтра может найти жена.

— Ну чтобы вы, мужчины, делали без нас женщин! – кричит в ссоре жена мужу.
— Балдели бы, да и только!

Штирлиц проснулся около семи. «Прекрасная женщина!» – подумал Штирлиц, поглаживая Семи по пышной и упругой груди.

Сверхсекретное совещание у Гитлера, собралась вся верхушка рейха. Вдруг в кабинет заходит Штирлиц, в будённовке, домашних тапочках и с тазом апельсинов, идет к сейфу, достаёт оттуда секретные документы, фотографирует, убирает обратно в сейф, ставит апельсины на стол и уходит. Все в шоке.
— Кто это был, и что он тут делает?
— Да это штандартенфюрер Отто фон Штирлиц, русский разведчик.
— А чего ж вы его не схватите?
— Да он всё равно отмажется – скажет, что апельсины приносил...

Жить мужу в своё удовольствие — является преступлением.

Штирлиц вошёл к Рольфу и сказал:
— Гитлер – м*дак. Геринг – дол***п. Геббельс – петух. Германии п**дец. Кстати, я что зашёл – я слышал, что у тебя есть прекрасное снотворное.
Голос Капеляна за кадром:
— Это был тонкий психологический приём. Штирлиц знал, что запоминается последняя фраза. Теперь если Рольфа спросят – он ответит, что Штирлиц заходил за снотворным.

Штирлиц сунул вилку в розетку, но ему тактично намекнули, что из розетки едят ложечкой.

Радистка Кэт вскочила в машину и дала газу. Она не знала, что Газ работает на Абвер.

Граница со Швейцарией представляла собой глубокое ущелье, через которое был натянут канат. Пастор Шлаг сделал по канату несколько неуверенных шагов, нелепо взмахнул руками и полетел в пропасть.
«Бедный пастор, – подумал Штирлиц. — Он же совсем не умеет ходить по канату!».

— Недавно услышала из беседы своего мужа, когда он общался со своими приятелями, про метод «сухой стирки». Интересно, что это за метод такой?
— Ну, это когда нужно срочно что-то одеть и необходимо из кучи грязной одежды выбрать что-нибудь самое чистое.

Штирлиц свалился в глубокую яму и чудом из неё вылез. «Чудес не бывает», – подумал Штирлиц и, на всякий случай, залез обратно.

Штирлиц и Мюллер загорают на пляже. На Штирлице красные с серпом и молотом плавки, на Мюллере – чёрные со свастикой.
Мюллер спрашивает:
— Откуда у вас такие красивые плавки?
Штирлиц отвечает:
— А мне их жена на 23 февраля подарила.
И тут же спохватился: «А не сболтнул ли я чего лишнего?»

Штирлиц зашёл в бар и попросил рюмку коньяка. Коньяк закончился позавчера, – ответил бармен.
— Тогда водки.
— Водка закончилась вчера.
— Ну тогда хотя бы пива.
— Пиво только что закончилось.
Штирлиц понял, что связной из Центра ждёт его третий день.

Штирлиц медленно шёл по улице. Видит, по другой стороне идёт черноглазый мальчик в кисе.
– Вырастет, будет евреем, – грустно подумал Штирлиц.

— Какая сволочь стреляла!?
— Да вроде никто не стрелял.
— Ага, вчера пачка сигарет была полная, а сегодня только половина осталась!

Штирлиц в лесу увидел дупло с двумя красными глазами. «Дятел», – подумал Штирлиц. «Сам ты дятел», – подумал из дупла Мюллер.

Маленький Додик спускался к реке.
Видит, чекисты бегут налегке.
– Где тут деревня? – в ответ им дуплет.
Додик припрятал двустволку в дупле...

Штирлиц и пастор Шлаг играют в гольф. В очередной раз промазав, Штирлиц воскликнул:
— Чёрт побери, опять промахнулся!
Пастор:
— Не чертыхайтесь, Штирлиц, не то вас Бог накажет!
Раздаётся удар грома, сверкает молния и поражает пастора.
Голос сверху:
— Чёрт побери, опять промахнулся!

Штирлиц надел шапку набекрень. Бекрень обиделся.

Штирлиц сел в машину и сказал шофёру — трогай. Шофёр потрогал и офигел.

Штирлица зверски Мюллер пытал,
Нюхать портянки свои заставлял.
К счастью, неведомо было уродине –
Штирлицу нравились запахи Родины.

– Вот рожа довольная, улыбается во весь рост, – думал Борман, глядя на Штирлица. – Щас как долбану по морде!
– А я увернусь, – подумал Штирлиц, продолжая улыбаться.
– А я тебе тогда коленкой припечатаю, – злостно подумал Борман.
– А я блок поставлю, – подумал в ответ Штирлиц.
– А... – только подумал Борман.
– Б... – незамедлительно подумал Штирлиц.
– Ну и подготовка у них в Москве, – уважительно подумал Борман.
– А ты думал! – подумал Штирлиц.

В 8:30 Штирлиц вошёл в машбюро. Он знал, что в это время здесь всегда можно было разжиться каким-нибудь секретным документом: все машинистки уходили смотреть «Богатые тоже плачут».

Сидят на берегу реки Петька и Василий Иваныч. Смотрят — мимо проходит заблёванный мужик в одном сапоге и с парашютом.
— Кто это, Василь Иваныч? – спрашивает Петька.
— А это Штирлиц из соседнего анекдота.

Штирлиц купил попкорн и сел в кинотеатре. Он смотрел фильм про себя и с удивлением обнаружил, что он играет главную роль.

Приходит мужик к врачу и жалуется:
— Понимаете, я – старый холостяк... И вот, наконец, женился!
— Так это отлично!
— Да есть проблема, как сексом займёмся, так жена орёт, что больно!
— Расскажите подробно, как вы это делаете?
— Ну вставляю ей свой *прибор* в *вагину*.
— Отлично, всё правильно... А дальше?
— Затем руку туда же...
— Зачем?!
— А др*чить как?

Штирлиц уже три месяца слал в Центр одну и ту же шифровку:
4207 1801 2275 XXXX
6872 4589 5533 XXXX
3473 5600 1956 XXXX
Но напрасно: ни на одну из этих банковских карт так и не поступило ни копейки зарплаты.

— Сколько будет дважды два? – спросил Мюллер, не отрывая красных глаз от недосыпания...
Штирлиц знал сколько будет дважды два, но он не знал, знает ли об этом Мюллер.

— Штирлиц, – сказал Мюллер. — Вы, часом, не еврей?
— Ну да, мать русская, отец русский, а я почему-то еврей! – обиделся Штирлиц и подумал: «Не сболтнул ли я лишнего?»

На днях я постирал цветные вещи с белыми и получил интересный результат — меня отпи*дила жена.

Из кабинета Штирлица послышался пронзительный свист.
— Накипело, – подумал Борман.
— Вот же чайник! – подумал Штирлиц.

Штирлиц упал с четырнадцатого этажа.
Так широко раскидывать мозгами ему ещё не приходилось.

Штирлиц всю ночь топил камин. На утро камин утонул.

— Если мужчина с уверенностью заявляет вам о том, что он в доме хозяин, то это может означать только одно, что он явно не женат...
— Причём не просто не женат, а у него даже кота нет...

Штирлиц проснулся в холодном поту с криком: «Раскрыли! Меня раскрыли!». Потом посмотрел на одеяло, натянутое до подбородка, пробормотал: «Померещилось», — и снова уснул.

Штирлиц не спал сутками. Утки тоже не спали со Штирлицем.

Маленький Изя приходит домой из школы домой и говорит маме:
— Мама, у нас в школе ставят спектакль, и я получил в нeм роль!
— Замечательно, сынок! И кого же ты будешь играть?
— Еврейского мужа!
— Сынок, иди назад в школу и потребуй, чтобы тебе дали роль со словами!

— Изя, Вы женаты?
— Нет, это меня кот поцарапал.

Штирлиц звонит по телефону, слышит на том конце провода писк и пищит в ответ.
"Модем" – подумал Штирлиц.
"Штирлиц" – подумал модем и законнектился...

Жила-была в деревне собака по имени «Новость».
Наступила она однажды на мину.
Новость разлетелась по всей деревне.

Штирлиц выпал с балкона и чудом зацепился за поручень. На следующий день чудо распухло и сильно болело.

— У меня все деньги уходят на психолога.
— Что же у Вас произошло??
— Я на ней женился.

Штирлиц выстрелил в упор. Упор упал навзничь. Навзничь не пошевельнулась.

Штирлиц в лесу напоролся на сук. У них и заночевал.

Два дня таксовал после работы. Мне жена посочувствовала. Говорит, ты сегодня не таксуй, отдохни, давай лучше линолеум постелем.

— Штирлиц, вы еврей? – спросил Мюллер.
— Русский! – уточнил Штирлиц.
— А я немецкий! – подытожил Мюллер и заплакал.

За Штирлицем следили. Их было семеро: Мюллер и шестёрка Айсман.

Купив пастору Шлагу на его 43-й ботинки 38-го, Штирлиц, глядя как неловко тот ковыляет по снежному склону, подумал: «Бедный старик. Он так никогда не научится ходить на лыжах...»

Штирлиц настоял на своём. Вкус получился специфический.