Когда болеешь в детстве

Кусок плюша, опилки, две пуговицы. В детстве этого достаточно, чтобы у тебя был настоящий друг.

В детстве мы особо не заморачивались, как нам одеваться, – всю одежду для нас покупали родители. А сейчас смотришь детские фотографии и понимаешь, что родители тоже особо не заморачивались, как нас одевать...

Помню в детстве, когда я была совсем ещё маленькой девчушкой, копаясь с железным совком и маленьким пластмассовым ведёрком в огороде, я каким-то неведомым образом откопала из под земли КРОТА. Застав животину врасплох, я схватила его в охапку и помчалась сломя голову к матери со словами:
— Ма! Смотри, какая собачка странная!
Мама до сей поры кротов страшно боится. И меня. Немного.

У тех, кто в детстве надевает шапку, не сидит на холодном, вовремя ложится спать и не чешет манту, линия жизни — до самого локтя.

У тех, кто в детстве надевает шапку, не сидит на холодном, вовремя ложится спать и не чешет манту, линия жизни по локоть.

Помню, в детстве я много рисовал фломастерами, заправленными спиртом.
Наутро сильно болела голова. Приходилось ещё чуть-чуть порисовать.

В детстве Чак Норрис не мечтал никем стать. Это детство мечтало стать Чаком Норрисом.

В детстве, когда мои родители плохо себя вели и превышали свои полномочия, я им за это плохо кушал и плохо спал.

Помню, в детстве я так смеялся, когда волк в «Ну, погоди!» сам себя фотографировал.
Это было так странно!
Но кто же мог подумать...

Помню в детстве, когда мне было лет семь, на меня очень сильно за что-то наорала бабушка и я отправился к матери на кухню и сказал её, что больше не хочу жить. В итоге на меня ещё и мать наорала, сказав, что не для того меня рожали, чтоб я жить не хотел. Наверное это был первый и последний раз, когда мне действительно не хотелось жить.

Я когда была маленькой: если зарабатывать по 20 тысяч в месяц, то через год у меня будет 240 тысяч.
Я сейчас: с зарплаты можно будет купить себе шампунь.

В детстве Чак Норрис мечтал стать Чаком Норрисом.