Гематоген

В детстве, когда было больно, говорили: «Подуй, пройдёт!». И это помогало. С возрастом мы сменили букву «Д» на «Х». Так тоже работает.

Помню, в детстве я так смеялся, когда волк в «Ну, погоди!» сам себя фотографировал.
Это было так странно!
Но кто же мог подумать...

Пенсионер идёт мимо школы и видит, что рядом с нею стоит экскаватор – явно с целью сноса старого здания, и на него тут же нахлынули воспоминания.
Подходит он к молодому экскаваторщику и говорит:
— Сынок, постой, не сноси, я ведь когда-то в этой школе учился. Столько лет прошло, а до сих пор не могу забыть. Ты даже не представляешь, какие воспоминания у меня с нею связаны...
— Дед, это, конечно, всё очень трогательно, но мне надо работать.
— Подожди. Не откажи старику в одной просьбе. У меня ведь есть одна мечта, связанная с этой школой.
— Ну и?
— Дай и мне по ней пару раз шандарахнуть!

Зумеры любят Надежду Кадышеву, потому что не получали в детстве психологической травмы от «Играй, гармонь» перед «Утиными историями».

Детство у меня было трудным: всё время хотелось мороженого или конфет. И это я ещё пива в те годы не успел попробовать!

В детстве, когда мои родители плохо себя вели и превышали свои полномочия, я им за это плохо кушал и плохо спал.

— Сколько вам лет?
— Мне? Я гудрон жевал!

— Что с детства вложил в меня отец, то вернулось с процентами.
— И что же это было?
— Акции металлургического комбината.

Интересно, а возможно ли вообще такое, чтобы прокормить вампира одним лишь только гематогеном?

— А я в детстве в индейцев любил играть!
— Конечно, что там в вашей резервации ещё делать...

Покупает мне как-то мать в детстве шапку, рассчитывая на то, что я её тут же надену и в ней пойду. Расплатилась, забирает, и тут у нас у обоих взгляд падает на этикетку. Я уже совсем было собрался прибегнуть к старому проверенному способу "перегрызания нитки", как мать меня остановила:
— Ну что ты как дикарь? Нужно продавщицу попросить, она всё сделает. Продавщице:
— Не могли бы Вы отрезать этикетку?
— Конечно! – ответила продавщица, и заглянула вначале в один ящик, потом в другой, растерянно посмотрела по-сторонам, и впилась в этикетку зубами.

Коротко о себе: я тот ребёнок, который стоял в углу до последнего, и не извинялся.

— Нет ничего крепче маминого молока. Я до сих пор не помню первые годы жизни.
— Да, дикое пойло! Я постоянно что-то орал и ссался под себя.