Было трудно

– Трудно нам, евреям, всё в этой жизни даётся...
– Трудно, – вздыхает второй. – Зато всё.

С мужчинами очень не просто, а без них очень трудно...
Разница не очень большая, но крайне существенная...

Запретить думать трудно. Но ещё труднее заставить.

Кто-то однажды сказал, что восхождение на Эверест — это самый настоящий вызов... Но мало кто задумывается о том, что куда более серьёзным вызовом, можно назвать ситуацию — взобраться на него и никому об этом не говорить.

Последний час на рабочем месте всегда самый сложный, потому как делать уже ничего не хочется, а необходимо, потому что предыдущие восемь ты сидел за компьютером и пил чай.

Окружение и вправду сильно влияет на человека:
— Я гордый и непокорный.
— Ты окружён!
— Я сдаюсь!

Каждый из вас, скорей всего помнит тот момент, как вы впервые своей бабушке, пытались объяснить что такое компьютер. И ведь вы помните, что тогда из этого вышло. Вот и настало то время, когда на примере биткоинов, вы можете осознать то, что она, бедная бабуля, в тот момент ощущала.

Когда я игралю в шахматы, я всегда очень долго делаю ходы. В принципе, неважно куда. Через 15 часов любой соперник предлагает своё поражение.

Умереть за Россию легко, гораздо сложнее за неё выжить...

На нашу зарплату жить можно. Трудно только последние 27 дней.

Парень, прогуливаясь по песчаному пляжу, находит старинную лампу. Он начинает тереть её и оттуда вылетает джин.
Джинн:
— У тебя есть всего одно желание. Загадывай.
Парень:
— Хм... Я всегда мечтал съездить в Англию, но на протяжении всей своей жизни, я очень боялся летать на самолётах. Я бы хотел, чтобы был построен такой мост, который тянулся бы прямо отсюда и до Англии.
Джинн:
— Это довольно сложно. Я не знаю, смогу ли я это сделать. Может у тебя найдутся какие-то другие желания?
Парень:
— Хорошо. Я всегда хотел научиться понимать женщин.
Джин:
— Так, давай поподробней про этот мост...

— Господи, почему так сложно найти свою любовь!?
— Это ты ещё работу не искала...

Трудно спрятаться от чёрной кошки в тёмной комнате, особенно если она любит тереться о ноги.

Самая тяжёлая часть работы — пытаться быть вежливым с тупыми людьми.

Всем трудно. Одним врать, другим верить!

Тягать гири и гантели конечно тяжело, но вы когда-нибудь пробовали весь день держать прямую осанку?

Дочь подходит к отцу с вопросом:
— Пап, а блины вообще сложно печь?
— Вовсе нет: берёшь муку, яйца…
— Пап, сделай, пожалуйста, раз это не трудно.

Заходит в здание на Лубянке человек невзрачного вида. Прапорщик стоящий на проходной, тут же начинает интересоваться, с какой целью незнакомец к ним пожаловал. Тот отвечает, что уже на протяжении последних 15-ти лет является американским шпионом и всё это время он работал на американскую разведку, и что ему это всё надоело, и он решил добровольно сдаться.
Прапорщик выслушал его, почесал затылок и отправил незнакомца в 211 кабинет.
Заходит американский шпион в 211 кабинет где сидят сотрудники КГБ и наблюдает такую картину: кто-то разговаривает по телефону, кто-то печатает текст, кто-то просто молча сидит за рабочим столом.
Шпион покашлял, потопал — никто на него внимания не обратил.
Спустя несколько минут, один из сотрудников всё же отвлёкся на него и поинтересовался с каким вопросом тот к ним пришёл.
— Американский шпион я, 15 лет проработал, решил сдаться. — Ответил мужчина.
Сотрудник посмотрел на него и говорит:
— Послушай, мы к съезду готовимся, не до тебя нам. А ты каким путём к нам на территорию СССР попал: на самолёте или на судне?
— С парашютом спрыгнул.
— О, это тебе тогда в 318 кабинет.
Идёт он в 318 кабинет, там такая же картина — никто на него внимания не обращает. Опять покашлял-потопал, один из сотрудников к нему обратился. Шпион по новой всё рассказал.
— Подготовку где проходил: в Европе или Штатах? — Поинтересовался чекист.
— В Штатах. — Ответил шпион.
— Тогда в 418 кабинет иди.
Отправился шпион в 418 кабинет, там всё "по старой схеме", так же никто не обращал на него внимания, затем обратили и отправили в другой кабинет. А там в следующий. И в следующий, пока не дошёл он до последнего этажа и последнего кабинета с начальством.
— Чего хотели, гражданин? — поинтересовался главный чекист.
— Шпион я американский. — Ответил шпион.
— Хм... шпион? А задание у тебя есть, шпион? — Вновь поинтересовался чекист.
— Конечно есть, 15 лет уже работаю! — Ответил шпион.
— Ну так иди и выполняй, чего людей-то от работы отвлекать!
Выходит он совершенно ошарашенный и отправляется в армянскую рюмочную, расположенную по соседству. Там выпивает несколько рюмок водки не закусывая, закуривает сигарету и сидит с "потерянным" видом.
В этот момент, подсаживается к нему местный ханыга и интересуется, чего тот такой смурной. Шпион начинает сумбурно пересказывать ему всё произошедшее, как он целый день ходил по всему зданию Лубянки, а там никому ничего не нужно.
Ханыга выслушал его и говорит:
— У нас везде так! Пиши, жалуйся — добивайся!

— Должно быть трудно говорить с брекетами?
— {{ на самом деле, нет }}

Пьяную женщину трудно поймать, легко потерять и совершенно невозможно запихнуть в такси.

Друг сказал мне об этом сегодня.
— Почему сейчас так много геев?
— Потому что настоящую любовь трудно найти, и вокруг полно придурков.

Напоминаю, если у вас что-то не получилось с первого раза, то всегда можно сдаться.

Очень сложно объяснить мужчине, что он не прав, когда он прав. Но я справляюсь.

Сдаваться не всегда значит проявлять слабость, напротив, иногда это означает, что Вы достаточно сильны и умны, чтобы выбросить всё из головы и двигаться дальше.

Трудно собирать выбитые зубы сломанными руками.

Послушайте, не нужно мне объяснять так, словно я ваш коллега, объясните мне так, будто я умственно отсталый!

Где-то, в коридорах одного из местных ВУЗов, радостная студентка, последней выходит из аудитории с зачёткой в руках. Однокурсники, окружив её, хором интересуются:
— Ну, как? Сдала?
Студентка, еле скрывая эмоции:
— Сдала!
Выходящий за ней следом из аудитории преподаватель, с уставшим и замученным видом:
— Ну, допустим не "сдала", а "сдался" и не она, а я!...

Трудно быть скромным, когда ты — лучший.

Как же трудно многим не путать страну с начальством!

Больно покидать тех, кого мы любим, но стократ больнее порывать с теми, кто не любит нас.