Засосы

С детьми приходит зрелость, а с внуками – вторая молодость.

Учёным наконец-то удалось создать эликсир молодости. Теперь человек может сохранять работоспособность до 90 лет. Спонсор исследований — Пенсионный фонд.

Старость — это ужас именно для той женщины, у которой в этой жизни ничего кроме молодости и красоты, никогда и не было.

Когда в 65 лет друзья и родственники мне говорят: «У тебя всё ещё впереди», мне кажется, они подразумевают похороны…

Пора открывать ночной клуб с негромкой музыкой, удобными креслами и кефиром в бокалах. Для тех, кто устал тусоваться, но не может остановиться.

Я официально достиг возраста, когда раздражает абсолютно всё, если оно громкое.

Возраст: немного за пятьдесят.
На работу не берут, потому что я типа — старый.
Пенсию не платят, потому что я типа — молодой.
Что делать-то?

Лето. Парк. На лавочке сидят два пожилых деда. Мимо них проходят две молоденькие девушки в коротких юбках.
Один из стариков:
— Эх, Михалыч, было бы нам с тобой сейчас снова лет по восемнадцать, эх и приударили бы мы с тобой за этими девушками.
Второй дед:
— Степаныч, ты что сума свихнулся что ли? Опять сорок лет работать за копейки, чтобы выйти на нищенскую пенсию!? Ну нафиг!

Яхту нужно покупать по молодости, пока глупый, а то потом все деньги на саженцы уходят.

Я уже в том возрасте, когда у меня есть любимый налоговый инспектор.

Недавно я чётко осознал тот факт, что годы, ни смотря ни на что, всё же берут своё. В тот момент, когда на недавних дачных посиделках, одному из моих приятелей стало плохо, то ли давление, то ли ещё чего, хз кароч, удивило, что в тот момент все наперебой с радостью начали предлагать свой арсенал лекарств - обезболивающие, парацетамол и всё в этом духе. "Переплюнула" всех одна девушка, у которой с собой было сразу два вида различных антибиотиков.

— Ты кто?
— «Кризис среднего возраста».
— A чё тебе в 20 лет от меня надо?
— Да ты всё равно до 40 не доживёшь.

Пожилая учительница русского языка, спросила Вовочку:
— Если я говорю: «Я прекрасна», то какое это время?
Вовочка:
— Это, очевидно, в прошлом. Марь Иванна.

Как правило, молодые мужчины зачастую хотят быть верными, но не могут. А пожилые хотят быть неверными, но уже тоже не могут.

В своём возрасте живу как 80-летняя бабушка. Смотрю сериалы, ем, иногда гуляю. Больше и рассказать-то нечего.

В чём разница между мной и листками календаря?
Листки календаря отрываются, а я уже нет.

Меня ужасает не мой возраст, с ним всё в порядке, а возраст моих ровесников!
Вы что такие старые-то все?!

— Если вы не бросите курить, то не доживёт до семидесяти.
— Но мне семьдесят пять. Моя мама курила до девяносто трёх лет.
— А потом умерла?
— Нет. Трубку потеряла.

Ненавижу магазины. Творог обезжиренный, а ты нет. Горошек молодой, а ты нет. Овощи свежие, а ты нет. Оливки из Греции, а ты из Нижнего Тагила.

Иногда, вдруг, как задумаешься о том, сколько тебе лет и от этого впадаешь в полный ступор, потому что как мне вообще может быть столько лет? Это не моё! Мне их подкинули!

Когда Сонечка начала стареть, к надписям в подъезде стали приписывать «тётя».

Мой психологический возраст — девяностолетняя бабка, у которой то давление подскочет, то спину перекосит, и ещё я не люблю сосущиеся парочки в людных местах, и вообще, где моя скидка в пятёрочке, почему всё такое дорогое!

Наше время перестало быть нашим, оно уже давно в кредит.

— Что значит мужчина в возрасте?
— Это когда при виде красивой женщины первым начинает подниматься настроение.

Зрелый возраст — это период между концом иллюзий молодости и началом галлюцинаций старости.

Молодость — это когда ты бежишь туда, не знаю куда. А после пятидесяти ты знаешь, куда идти, просто иногда забываешь зачем.

— Слушай, Софочка, если первым делом смотришь на правую руку мужчины — это возраст?
— Фирочка, я тебя таки умоляю. Возраст — это когда зайдя в автобус смотришь — нет ли свободного места.

Дочь (4 года) рассматривает семейный фотоальбом.
— Мам, а кто это такая красивая и в белом платье?
— Это я.
— Хм.. а кто это тебя несёт такой красивый?
— Это твой папа!
Дочь, незаметно кивая в сторону изрядно располневшего отца, шёпотом:
— А это тогда кто?