Я тебя люблю

Два пенсионера:
— Посмотри, как сейчас ходят ученики: на спине – огромный рюкзак, в руках – сумки и пакеты. Разве мы в своё время так ходили в школу?
— Нас учили на врачей и инженеров, а их сейчас учат на курьеров и доставщиков еды.

Дети в три года сегодня:
— Умеют включать ноутбук, запускать YouTube и включать игры и мультики.
Я в три года:
— О земля! Фу, не вкусно.

Впервые я влюбился в детском садике, она была в воздушном платьице с розовым бантом и в голубеньких сандаликах, а я там сторожем работал.

Когда я была ещё совсем маленькой, в моду вошла популярность на электронного питомца «Тамагочи». Я, как и все другие дети той поры, тоже мечтала о такой игрушке, но позволить себе, мои родители её, к сожалению, не могли. Поэтому я сидела в школе на переменах и с завистью смотрела на то, как другие дети играют.
Прошли школьные летние каникулы, мама к новому учебному году обещала мне сюрприз.
— Ты же хотела себе «Тамагочи», – сказала она, когда вручала мне маленького серого котёнка. — С ним тоже нужно играть, за ним так же нужно ухаживать и убирать.
И ведь не обманула.

Помню в детстве, когда мне было лет семь, на меня очень сильно за что-то наорала бабушка и я отправился к матери на кухню и сказал её, что больше не хочу жить. В итоге на меня ещё и мать наорала, сказав, что не для того меня рожали, чтоб я жить не хотел. Наверное это был первый и последний раз, когда мне действительно не хотелось жить.

Волосы седые
на головке детской:
хорошо живётся
нам в стране советской!

— Девушка, которую я очень сильно люблю, теперь одинокая!
— Как такое возможно?
— Элементарно. Она только что рассталась со мной.

Существует два типа людей — те, кто в детстве за гаражами находил железки в виде буквы Е, и те кто в детстве за гаражами находил железки в виде буквы Ш.

Маленькая девочка лет шести кричит на мальчика обиженным голосом, почти плача:
— Отдай, это не твоя конфета, я твою уже съела!

— Пап, у меня с Танькой в садике любовь!
— Почему ты так решил?
— Она берёт мои игрушки, а свои мне не даёт...
— Ну, так это, сынок, у вас уже почти семья!

Любовь — это не то, что между двумя людьми. Любовь — это то, что живёт в сердце у каждого, мимолётное, прекрасное и недолговечное чувство.

— Здравствуйте доктор. Меня зовут Алина. Мне 23 года. И мне очень сильно нравятся мои Гены.
— То есть, Вы хотите сказать мне, что очень довольны своей наследственностью?
— Наследственностью не знаю, а вот мужем и любовником очень!

— Мама, почему ты не пускаешь меня на дискотеку?
— Дискотека до добра не доведёт.
— Но почему!?
— Там я познакомилась с твоим папой...

В детстве, за воровство зелёных слив у соседей родители наказывали меня ремнём, а Господь — поносом…

Мой малыш – он самый милый, самый умный и красивый, самый человек родной, мой сыночек дорогой!

Когда я был совсем ещё ребёнком и учился в начальных классах школы, я сказал своей матери, что мне очень нравится одна девочка из параллельного класса, и мама мне давала с собой в школу две шоколадки, но на самом деле мне никто не нравился, я просто втихаря один все их съедал.

Если я люблю другого человека, я чувствую единство с ним, но с таким, каков он есть, а не с таким, как мне хотелось бы.

Сегодня, самым крутым во дворе считается тот - у кого самый дорогой гаджет, а во времена нашего детства, самым крутым был тот, у кого в руках была палка измазанная дерьмом, ведь этот парень решал - идти тебе домой сегодня чистеньким, или - измазанным в говне.

Детство — счастливейшие годы жизни, но только не для детей.

Я принадлежу к такому поколению людей, которое вручную поля в тетрадях чертило...

Как тонко подметил мой 8-летний сын: у детей детство, у подростков — подрочество...

Несмотря на то, что ты игнорируешь меня, я люблю тебя всё так же и даже сильнее.

Если я говорю: «Люблю тебя!» не нужно этих глупых вопросов типа: «Пьян?».
Разумеется, что я в говно.

Вот и наступило то прекрасное будущее, будущее в котором взрослый, запрещающий тебе все самые классные штуки — это ты сам.

Сижу за кухонным столом поедая бутерброды и слушая радио, которое звучит задним фоном. Вдруг, в радиоэфир пробивается приятный женский голос и начинает передавать привет:
— Хотелось бы передать привет своему молодому человеку — Максиму. Мы с ним немножко поругались, и вот уже несколько дней не общаемся, но я очень сильно хочу, что бы он знал: Максик, я тебя очень-очень сильно люблю!

Прогулка в детском саду. Зима. Один из мальчишек громко заявляет: «А папа сказал, что у умных язык к железу не прилипает!» И мы дружно всей группой лизнули: кто — железную горку, кто — перила... Не помню, сразу ли пришло осознание, или когда язык зажил, или ещё позже. Но теперь я точно знаю: у умных, да, не прилипает.

Когда я смотрю на два обнявшихся тела, мне интересны не мужчина и женщина сами по себе, а та новая, третья субстанция, которая порождается этим взаимоотношением двоих и которая без их контакта возникнуть не может.

Бабушка внучку очень любила,
мину в постель ей она положила.
Ночью два мощных раздалися взрыва –
внученька бабушку тоже любила.

Перед тем, как начать с криками и орами, лупить своего ребёнка ремнём за какой-то незначительный проступок, вспомните себя в его возрасте. Вспомнили? Ну вот, теперь погладьте его по головке, поцелуйте в лобик и идите дальше — капайте свой корвалол.

Двое влюблённых по рельсам гуляли,
о чём-то болтали и тихо вздыхали.
Быстро промчался экспресс из Сибири –
было их двое, а стало четыре...

В детстве, когда я был совсем ещё маленьким, было мне лет пять наверное. Хотел я в те годы, научиться подкидывать конфету и ловить её ртом (вроде, как из сериала "Мистер Бин" я ухватил данную, поистине генеральную идею). Само собой, у меня не особо получалось преуспеть в этом увлекательном занятии, да и к тому же, как на зло, у меня закончились все конфеты. Тогда в ход пошло всё, что только росло на уличных деревьях: зелёные яблочки, какие-то ягоды, даже зелёные и кислые сливы нашёл. И вот, сам не знаю как, попала мне в руки "волчья ягода". Бросок, гол! Тут пошли смутные воспоминания о том, как моя бабуля говорила мне, что эти ягоды есть нельзя, и что от них можно умереть. Мне вдруг стало очень стыдно, и я решил идти умирать туда, где меня потом ни кто не найдёт – под кровать. Пролежал я там часа четыре, а может даже и больше, после чего встал, отряхнулся и побежал дальше тренироваться.