*****
Встречаются как-то американка, арабка и русская.
Американка: нашим женщинам живётся хорошо – демократия, равные права, оба убираемся и готовим, растим детей, правда, и содержать себя приходится женщинам самим в браке.
Арабка: нашим женщинам тоже живётся хорошо – хоть и патриархат, готовим мужу 5 раз на день, рожаем много детей, но зато после свадьбы можем не работать, всё обеспечение лежит на муже.
Русская молчит.
Арабка и американка спрашивают у неё: а вашим-то, русским женщинам, как живётся?
Русская: да некогда особо над этим думать – надо и детей растить самой, и дом вести, и работать.***** У мужиков всего пять тем для разговоров: женщины, машины, спорт, рыбалка и политика.
Но это у трезвых. Пьяные ещё квантовую механику обсуждают.***** Знаменитый химик Александр Михайлович Бутлеров (1828–1886) ещё в казанском пансионе, в котором он воспитывался до университета, почувствовал страсть к химии, хотя она вовсе не входила в курс пансионных наук.
Он усердно возился с какими-то склянками, банками, воронками, что-то таинственно переливал из одного пузырька в другой. Ему всячески мешал неугомонный "Роланд", пансионный надзиратель. Зачастую отбирал все его склянки и пузырьки, ставил в угол или оставлял без обеда непрошенного химика. Однако тот не унимался, пользуясь покровительством учителя физики. В конце концов, в углу, возле кровати Бутлерова, появился небольшой, всегда запертый шкафчик, наполненный какими-то снадобьями и разнохарактерной посудой.
В один прекрасный весенний вечер, когда воспитанники шумно и весело играли в лапту на просторном дворе, а "неистовый Роланд" дремал на солнечном припёке, в кухне раздался оглушительный взрыв. Все ахнули, а Роланд, прыжком тигра, очутился в подвальном этаже – где помещалась кухня. Затем вновь появился этот тигр, безжалостно влачивший Бутлерова с опалёнными волосами и бровями, а за ним, понурив голову, шёл дядька, привлечённый в качестве сообщника, тайком доставлявшего материалы, необходимые для проведения опытов.
К чести пансиона Топорина следует заметить, что розги никогда не употреблялись в этом заведении, но так как преступление Бутлерова выходило из ряда вон, то педагоги на общем совете придумали небывалое наказание. Раза два или три преступника выводили из тёмного карцера в общую обеденную залу с чёрной доской на груди, на которой белыми буквами красовалось:
"ВЕЛИКИЙ ХИМИК".*****
