Ремарк: мувитон или мужитон

Священник: Вы читаете своим детям отрывки из Священного Писания?
Я: Каждую ночь.
Священник: Что им больше всего понравилось?
Я: Когда Фродо уничтожает кольцо!

Когда печатаешь нечитаемое, в глазах читателя читается непечатное.

Задача писателя — не заканчивать литературные институты, а покончить с ними.

— Михалыч! Чё это у тебя в туалете делает томик Есенина?!
— Да надоело читать освежитель воздуха.

— Я решил издать свою книгу.
— Воспользуйтесь услугами корректора.
— Я пишу без ошибок.
— Не в этом дело, — отвечают ему. — Возможно, это будет единственный человек, который прочтёт ваш текст от начала до конца.

— Нам некогда читать Пушкина!
— Почему?
— Потому, что мы им гордимся!

— В девушке главное не красота, а ум.
— Получается, самая красивая девушка — Александр Друзь?

— Вы читали Оруэлла?
— Конечно.
— Зря..
— Но почему?
— Потому, что теперь вам будет не так неинтересно его читать...

Гомер прочитал 10 книг и написал две поэмы…
Грибоедов прочитал 500 книг и написал 58 произведений…
Дарья Донцова прочитала этикетку от шампуня — и так вдохновилась!!!

Школьники, которым предстоит прочитать 4 тома «Войны и мира», очень жалают, что на дуэли убили не Пушкина, а Толстого.

Толстые книги прочитать-то трудно... а как их написать я вообще не понимаю...

Тут уж как кому повезёт. Иному достаточно просто приделать к полену нос, чтобы войти в сокровищницу мировой литературы.

— Чем вы занимаетесь? – спросил у него жандарм, заполняя анкету.
— Пишу.
— Я спрашиваю, чем вы зарабатываете на жизнь?
— Пером.
— Так и запишем: «Гюго. Торговец перьями».

Классическое произведение — это то, что каждый хочет прочитать, но никто не хочет читать.

Уже скоро выйдет моя книга. Хотя, конечно, зря я её съел…

Хуже просмотра фильма с человеком, который уже смотрел этот фильм, может быть только совместный просмотр фильма с человеком, который читал книгу, по которой снимали совместно просматриваемый фильм.

Школьная библиотека. Беседуют два заядлых книголюба.
Один:
— После прочтения «Таинственного острова», я возненавидел Жюль Верна, как человека и ощутил своё первое разочарование от прочтённой книги.
— Почему? Ведь интересная же книга!
— Книга отличная, но вот тот факт, что Жюль Верн не написал точных пропорций для создания нитроглицерина, оставил серьёзный осадок...

Первый признак возрастного маразма — ты лучше всех знаешь как оно всё должно быть.

«Рукописи не горят», – с претензией на мудрость изрёк Воланд. Но сожжённый второй том «Мертвых душ» предъявить отказался.

Книга при своём появлении никогда не бывает шедевром: она им становится.

— Сейчас в школе мало читают классику.
— Её вообще не читают, а только проходят.

У литературного критика интересуются:
— Как Вам новое произведение автора?
— О, Вы знаете, данная книга показалась мне чрезвычайно человечной.
— В каком плане, человечной?
— Ну в том плане, что она так же, как и мы с вами, на девяносто процентов состоит из воды...

— А не поиграть ли нам в демократию?
— А это не опасно?
— Ну, мы понарошку…

Есть преступления хуже, чем сжигать книги. Например, не читать их.

Чем сильнее человек советует книгу, тем больше вероятность, что он читал только её.

Гоголь изобрёл кликбейт своими «Мёртвыми душами». Все наверняка купили книжку, ожидая призраков и трупов, а там всего лишь хитрый бюрократ.

Сильную книгу невозможно «Сесть и Написать».
Только «Прожить и Издать».

Один мужик хвастается:
— А я за эти несколько месяцев все книги Донцовой прочитал.
Второй мужик отвечает:
— Хм... значит мои подозрения по поводу того, что у тебя был запор — подтвердились...

Не ты один имеешь собственное мнение. Я тоже его имею…

Казалось бы, зачем убийце убивать убийцу убийцы, но Дарью Донцову уже было не остановить.

В офисе есть библиотека, куда сотрудники приносят интересные книги. Принёс «Психологию инвестирования» под уважительные взгляды коллег. Они не в курсе, что я не читал её и вообще нашёл в парке на лавочке. Не удивлюсь, если её прежний владелец болтался на дереве где-то неподалёку.

— Мы отправляемся на бал, а ты, Золушка, отдели личность автора от его произведения!

Пожилой редактор:
— Вот вы, батенька, пишете в своих книгах о дирижаблях. И много раз употребляете слово «гондола». Но при этом вы уверены, что это газовая оболочка, а ведь это не она, а подвесная кабина с пассажирами...
Современный писатель:
— А разве «гондола» – это не от слова «гондон»?

— В любой непонятной ситуации, просто начинай читать отечественную классику.
— Но зачем?
— Как правило, там всё у всех намного хуже.

Беседуют двое приятелей. Один:
— Буду книгу писать...
— Зачем? — Интересуется второй.
— Читать нечего!

Я работал над книгой. Как только я закончил, я попросил своих родителей прочитать её, чтобы они могли высказать своё мнение относительно моего творчества. Как только они закончили читать книгу, я попросил их комментарий. Они сказали, что надеются на то, что главный герой умрёт. Ирония в том, что это была моя автобиография.

— Сегодня изучаем «Преступление и наказание» Достоевского!
— А что он натворил?

Молодой писатель пожаловался отцу, что не знает, как назвать новую повесть. Тот, не читая книги, спрашивает:
— В повести есть барабаны?
— Нет.
— А трубы есть?
— Тоже нет.
— Тогда назови её «Без труб и барабанов».

— Как называется литературный клуб, члены которого всю жизнь читают одну и ту же книгу?
— Церковь.

— Вы что, хотите чтобы было как в 90-е?!
— Хотим.
— Размечтались.

— Я вот порой сильно жалею о том, что когда-то в детстве, начал читать книжную литературу. Иногда мне кажется, что все эти литераторы выдавили из меня весь позитивный настрой к жизни.
— У меня после десяти, подряд прочитанных, книжек из серии «лучшая мировая классика», тупо началась депрессия.
— Русская классика построена на страданиях, страдает либо автор, либо герои, либо читатель.